правила f.a.q. сюжет псионика импланты корпорации гостевая роли нужные новости внешности
эрих энгельс
Он изучает, наблюдает, старается анализировать, пусть его мысли были забиты множеством вещей сразу: судя по свободным рукам, отсутствию синяков, спокойной манере общения с другим радикалом и возможности свободно передвигаться без сопровождения — перед ними был очередной радикал. Молодой, худой, слабый. Энгельс и сам не был аполлоном, но как-то всерьез паренька не воспринял поначалу. Много ли таких в рядах революционеров, кто в силу молодости поддался силе чужих убеждений?
2425 год, атлантида-16 // киберпанк, подводный мир
22-го ноября 2425-го года был убит Мартин Майерс — действующий хранитель резервации. Полиция сообщила, что расследование уже ведётся: аналитики департамента считают, что убийство было совершено человеком, которого успели прозвать «Анубисом» из-за посланий на египетском языке, который он оставлял и продолжает оставлять возле каждой из своих жертв.

Атлантида

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Атлантида » Бездна » Isaac Dickinson, 28 y.o.


Isaac Dickinson, 28 y.o.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

ISAAC DICKINSONАЙЗЕК ДИКИНСОН

«Как часто задавался я вопросом: что легче измерить — бездну влажных недр океана или глубины человеческой души?».

РЕГИСТРАЦИОННЫЕ ДАННЫЕ В «ПОСЕЙДОНЕ»

Возраст: 28 лет;
Профессия: глава проекта «Watchdog», департамент полиции (отдел охраны резервации);
Проявления псионики: нет;
Сложность: умеренная;
Идентификация внешности: RK800/RK900 [Detroit: Become Human].
рост 183 см / вес 65 кг

ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ
«Память — очень странная вещь. В лучшие дни она может напомнить, как ты опускаешься на банкетку, к публике спиной: она обволакивает ощущением поддержки, позволяя вспомнить, как зал погружается в тишину. Вырезает в сознании те детали, которые раньше казались бессмысленными и неважными. Она рассказывает о том, как публика затаивает дыхание, сопровождая взглядами каждое движение пальцев. А в худшие дни услужливо подсказывает, как выглядела больничная койка и рука матери, безвольно лежащая на простынях.»

Хоть ты меня не любишь, обмани
Меня поддельной, мнимою любовью.

«Рано или поздно приходится признать: угодить своим собственным родителям порой труднее, чем посторонним людям. Но у Айзека — получается. Он улыбается отцу, зная, что заслужил каждую похвалу из его уст. И оберегает мать, решительно соблюдая то, что не способна блюсти она сама: он приносит ей лекарства, когда она больна и каждый день навещает её на работе. Айзек заботится о своих родителях так скрупулёзно и самоотверженно, что у него не остаётся времени на то, чтобы посещать вечеринки школьных знакомых. И хоть большинство считает его снобом — пусть. Никто из тех, кто хоть раз пытался разбить вдребезги его броню, так и не добился успеха. А броня с каждым разом лишь становилась крепче.»

Ни воды, ни света. Полные стены книг.
Пустота и холод. Ветер, гроза, ледник —
вперемешку, рядом,
на родовом гербе.

«Что-то из этого запоминается навсегда: потёртые корешки старых книг и библиотека, пахнущая пылью едва-едва. Ноты, заедающие в голове как пластинка из тех далёких годов, что были отняты у человечества океаном. Первое прикосновение к клавишам отцовского фортепиано и робкий высокий звук, отдающийся в ушах громче воя толщи солёной воды на большой глубине. Помнится всё понемногу, чтобы потом — напомнить о себе. Айзек трепетно любит это: тишину и ноты, книжные шкафы, возвышающиеся над головой. Иногда он и сам берётся за чистые листы, пренебрегая удобством голографической клавиатуры. И ровным почерком ведёт строки, которые не увидит никто, кроме него самого. Когда-то он мечтал стать писателем, но — не теперь.»

А потом не будет ничего: ни огня, ни вспышек где-то сверху. Боль взлетит — уставший старый беркут, — и рекой уйдёт из берегов. Спорить с ней — бессмысленно как сон разрывать попытками проснуться.

«Тёмные волосы, белая кожа и пронзительные голубые глаза — от обоих своих родителей Айзек унаследовал лучшие их черты. Никто не знает и никогда не знал, какую он слушает музыку, когда не играет за фортепиано Бетховена, Чайковского и Грига; какие типы девушек ему нравятся; какую еду он предпочитает. Никто не знает, что прячется за стерильной белой оболочкой, такой же идеальной, как мазок белой краски на тёмном фоне или выразительная белизна чистого холста. То немногое, что известно об Айзеке, всегда лежит где-то на поверхности: идеальные манеры и бесконечная доброжелательность, без единого намёка на издевку. О нём известно то, что он всегда выполняет работу, за которую берётся и выполняет её хорошо. Чисто, спокойно и собрано. Он не кричит, не волнуется, не нервничает: иногда окружающим кажется, что он вовсе не испытывает никаких чувств. Но это всего лишь глупые домыслы людей, не желающих всковырнуть тонкий слой краски, чтобы увидеть, что за ней скрывается потайная дверь.»

Если чего-то истово хочешь, значит, будь получить готова — но чуть иначе: жизнь выдаёт обычно слегка не то. Если бежишь неистово (и не плачешь, просто бежишь от всех и себя в придачу), то прибежишь куда-то, таков итог.

«А потом всё меняется. Это в порядке вещей — Айзек знает наверняка. И он учится жить иначе, как учатся жить люди со сломанными руками в ожидании часа, когда они снова смогут пользоваться ими, как делали это раньше. Но Айзек не настолько наивен, чтобы верить в то, что прежние времена когда-нибудь вернутся. Он говорит, что его мать живёт в резервации. Поэтому он занимает пост куратора. Поэтому он выполняет ту работу, за которую не взялся бы, сложись обстоятельства иначе. Но никто не спрашивает, зачем он приходит в окружную больницу. Раз в неделю он посещает палату — единственную занятую палату на последнем этаже: оттуда открывается вид на резервацию. И он подолгу молчит, сжимая ладонь матери в своих бледных холодных пальцах. Айзек думает о том, что каким бы крепким ни был её бесконечный сон, мама должна чувствовать его присутствие и пульсация той жизни, что она сама создала когда-то — сильнее любых, даже самых проникновенных слов.»

Сизые тучи – дым от огня рябин. Вдохи и выдохи, всё по привычной схеме. Если есть что-то, что сможет тебя убить: выбери место – и дай ему выбрать время.

«Когда это происходит с матерью, они с отцом становятся ближе. Айзек никогда не заговаривает о случившемся, а отец вовсе избегает этой темы, с пугающей яростью создавая видимость идеальных отношений. Идеальной семьи. И Айзек подыгрывает ему, ощущая, как давит на его плечи груз чужих ожиданий и возложенной на него ответственности. Отец по-прежнему поощряет все его успехи. И это правильно: не имеет значения, что он — глава департамента полиции, Айзек всё равно достигает всего сам. Но он тоже совсем не железный. Личный врач Айзека знает, что хотя бы раз в неделю у него случается непродолжительное кровотечение. И это тоже нормально — для человека, внутри которого нет ни единого импланта. Каждый день Айзека начинается с приёма препаратов: ровно две таблетки Амфиазина, один укол «эфира» и ещё несколько таблеток для стабилизации давления. Он пьёт специальные витамины для укрепления костей, заменяя ими те регуляторы, какими располагают другие люди. Это немного роднит Айзека с псиониками: немного, потому что это — его осознанный выбор.»

У рассвета — мокрые ресницы и мои спокойные глаза. В этом море так легко разбиться, не туда направив паруса.

«Управление департаментом — не семейный бизнес. Его невозможно унаследовать, но Айзек, словно заведённый, преодолевает ступеньки карьерной лестницы так легко, что это неизменно вызывает зависть у всех, кого он оставляет позади. Говорят, что когда-нибудь он сместит с поста своего отца: ибо в настоящем получает приказы напрямую от него и Хранителя. Но Айзек не жаждет стать одной из самых видных фигур Атлантиды-16. Он никогда не говорит этого вслух, но работа с чистильщиками со временем пришлась ему по вкусу. Кто-то же должен её делать — говорит он, позволяя себе робкую улыбку.»

* — в тексте использованы цитаты Шекспира и Дарёны Хейл.

ВОЗМОЖНОСТИАйзек не имеет никаких имплантов, поэтому его физические возможности сильно ограничены. Но даже так, он остаётся полезной боевой единицей департамента полиции. Айзек — один из лучших снайперов, каких знала Атлантида-16, пусть он и не любит использовать свои таланты по назначению.

Для того, чтобы идентификация системой была возможна, Айзек носит устройство, напоминающее часы, позволяющее ему подключаться к базе данных «Посейдона» и любым другим терминалам.

СИСТЕМА ВАС НАЙДЕТ

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+3

2

и н в е н т а р ь
для использования предмета необходимо уточнить его наличие под спойлером в вашем первом посте отыгрыша


«Талисман» — небольшой металлический талисман из регейна, носящийся на шее.

Положительные эффекты:

На протяжении сюжетной арки делает прибавку «+3» к вашим броскам, направленным на ближний бой (ножи/кулаки/кастеты).

Отрицательные эффекты:

Ваша достойная физическая подготовка и годы службы в департаменте полиции, научили вас справляться с отвлекающими факторами. Вы не привыкли носить на себе что-то, кроме оружия: талисман незначительно отвлекает вас, из-за чего вы получаете «-3» ко всем броскам, направленным на уклонение.

0


Вы здесь » Атлантида » Бездна » Isaac Dickinson, 28 y.o.